En
Цитировать: Родькин П. Е. Современный дизайн в постглобальном мире // Первый Российско-Китайский форум. Теория и практика художественного образования: вызовы современности, традиции и национальные школы XXI века : Коллективная монография по материалам международной научной конференции. — Москва : Российский государственный художественно-промышленный университет им. С.Г. Строганова, 2024. — С. 274-277. — EDN: JIXCOY.
Аннотация
Происходящие трансформации общества поздней глобализации открывают путь к дискуссии и поискам новой теории и практики дизайна, заставляют переосмыслить его место и функции в актуальной системе производства и потребления, отличающейся от модели общества потребления второй половины ХХ века. Необходимым условием для опережающего развития дизайн-индустрии является универсальность принципов дизайна, их гуманистическая направленность, что может стать ключевым условием позитивного и ориентированного на будущее социального конструирования, в которое должен быть включен современный дизайн и дизайн-образование соответственно.
Ключевые слова: глобализация, дизайн-образование, неоглобальность, опережающие развитие, постглобализация, современный дизайн.
Современный дизайн, как часть креативных индустрий и рынка интеллектуальных услуг, профессия, область знаний и образования переживает целый ряд кризисных явлений, связанных с технологическими, экономическими и социокультурными трансформациями мира поздней глобализации. Колоссальное давление, оказываемое сегодня на привычный образ жизни, работы, учебы и досуга не может быть проигнорировано дизайн-индустрией, так как непосредственным образом затрагивает ее на системном уровне. Симптоматично, что современное общество, экономика и культура описываются преимущественно с помощью префиксов «пост», «нео» и «мета» [12; 13]. Именно таким образом социальная теория объясняет наше время, хотя внутри нее и ведется дискуссия относительно конкурирующих между собой версий постпостмодернизма [7]. Данная ситуация является отражением переходного (трансформационного) периода, связанного также с утратой ясной и устойчивой парадигмы стиля и идентичности дизайна, попыткой найти таковую в стремительно меняющейся реальности [11].
Модель глобализации, построенная на повсеместном распространении и присутствии глобальных (прежде всего западных) брендов и корпораций, до сих казалась незыблемой. Глобальное общество потребления должно было привести к окончательному торжеству «плоского мира», как его концептуально описал Т. Фридман и наступлению глобализации 3.0 [19]. Цифровые инфраструктуры в свою очередь позволили сформулировать идеи цифрового космополитизма [16], достаточно жестко противопоставляющего надпространственные цифровые системы и платформы традиционным национальным государствам. Концепция «разрыва» (delinking) С. Амина, основанная на необходимости снижения зависимости от глобальных институтов, преодоления зависимого развития, неэквивалентного обмена и сформулировавшая отказ подчинения императивам глобализации [17], казалась спекулятивной утопией. Однако кризис поздней глобализации, проявившийся во время пандемии COVID-19, продемонстрировал хрупкость мира глобального потребления и экономики услуг. Экстремальный режим существования обнажил все ее проблемы, выраженные в геоэкономической и технологической асимметричности развитии стран и целых регионов, оказавшихся неспособными справиться с новыми вызовами современности.
Принципы, на которых строилась глобализация, оказались разрушены целым рядом торговых и санкционных войн. Парадоксальным образом, «глобальная перезагрузка» в постпандемийном мире, провозглашенная К. Швабом [20], действительно, произошла, но совершенно другим, отличным от первоначальных стратегий образом. Новую реальность можно описать в терминах постглобальности.
Проблема постглобального мира является предметом всесторонней дискуссии. Постглобализация описывается и как новая геоэкономическая и культурная реальность и как временный «эксцесс», который должен быть со временем преодолен, а мировая система возвращена к исходному состоянию. Само понятие постглобальности «отталкивается» от модели глобального мира и глобализации, которая, несмотря на все недостатки, являлся прогрессивным этапом развития человечества. Конечно, постглобализация как концептуальная модель и реальная экономическая и социокультурная система носит еще в большей степени аналитический и прогностический (но уже не спекулятивный) характер, но слепое следование идеологическим конструкциям глобализма уже не отвечает актуальным вызовам и задачам национального и макрорегионального развития в меняющимся мире. Тем более что становление новой реальности затрагивает все фундаментальные стороны общественной и человеческой жизни.
Как отмечают российские исследователи Д. Евстафьев и Л. Цыганова, модель социокультурных отношений в новой реальности может быть локализована в ряде институционализированных феноменов, включающих новые формы организации и самоорганизации общества; новые модели группового и личного потребления; новую эстетику как средство замещения вакуума, возникшего вследствие кризиса «эстетики избыточного насилия»; новые идеологические конструкты, которые выходят за рамки традиционных идеологических и религиозных систем [3]. Данные изменения актуализируют режим опережающего развития, который оказывает непосредственное влияние на «новые формирующиеся поведенческие парадигмы, способные стать основой социально-экономических моделей, а затем и систем» [3, с. 47]. Соответственно, Евстафьев и Цыганова выделяют (и формализуют в виде таблицы) ряд конкурирующих друг с другом акторов, к которым относятся государства, надгосударственные и межгосударственные структуры, транснациональные корпорации, субгосударственные участники системы и которые отражают различные социально-экономические интересы и имеют собственные приоритетные форматы проявления [2, с. 302]. Из выделенной структуры вполне очевидно, что постглобальная (и неоглобальная) система отличается сложностью, наличием множественных противоречий и потенциальной конфликтностью.
Ключевой проблемой в рамках данной реальности становится не актуальный для эпохи глобализации дуализм: «глобальное — локальное», а оппозиция «настоящее — будущее», где поздняя глобализация представляет мир прошлого. Оппозиция «глобальное — локальное», конечно, сохраняется, но сама структура и модель глобального мира и глобальной экономической и социокультурной модели претерпевает сегодня качественные изменения, попытка игнорировать или отрицать которые приводит к отставанию в развитии и не позволяет занять лидерские позиции в постглобальном мире. Таким образом, дизайн-индустрии необходимо решать проблемы современности (сегодняшнего дня), но одновременно быть ориентированной в будущее, то есть идти путем опережающего развития.
Возникающая в рамках актуальных трансформаций система нуждается в соответствующем предметном наполнении на уровне повседневной жизни. Задача и, если так можно выразится, миссия дизайна заключается в превращении «абстрактных» концепций в объекты и коммуникативные системы. Постглобальный мир выражает себя в формировании качественно новых требований, предъявляемых к дизайн-продукту в физической и цифровой реальности. Можно выделить три ключевых направления, которые определяют актуальное направление и содержание дизайна, ориентированного на опережающее развитие:
Наиболее консервативной, с точки зрения социальной эволюции человечества, как это ни парадоксально, является цифровая среда, которая связана с целым рядом негативных и реакционных в социальном отношении тенденций формирования надзорного общества [4]. Такие значимые феномены цифрового мира, как «платформенный капитализм» [14], связаны с проблемами дегуманизации рыночного режима «капитализма 24/7», единственным свободным пространством которого является человеческий сон [6]. Цифровое общество так же только усиливает отрыв финансового капитала от реального труда и производства.
Проблема заключается в том, что стремительно устаревающий в новых условиях понятийный аппарат эпохи общества потребления поздней глобализации некритически повторяется и воспроизводится представителями креативных индустрий. До сих пор дизайн выстраивается вокруг модели потребительского общества второй половины ХХ века, основанной на экстенсивном росте и стимулировании спроса за счет неограниченного кредита. В этой парадигме в целом продолжают развиваться и современные российские креативные индустрии, интерес к которым в последнее время закономерно возрос со стороны государства. Для индустрии дизайна изменения базовых моделей потребления и даже их коррекция являются травматичными, так как они нарушают привычную «картину мира», в которой существует дизайнер.
Поздняя глобализация в экономическом и культурном отношении представляла собой внешне дружелюбную, но не терпящую никаких альтернативных путей развития достаточно деспотичную модель «выравнивания» мира. Итогом поздней глобализации стало концептуальное «остывание» дизайна, когда теоретическая работа дизайн-индустрии престала быть практически нужной. Ситуация постглобализации может придать новый смысл для теоретического и практического формирования ценностей, принципов и базовых подходов дизайна. Ясное представление о мире необходимо дизайну для проведения позитивных изменений, ориентированных на человека, в том числе ответа на актуальные вызовы постгуманизма, пересматривающего эксклюзивное место человека в мире (человек признается не единственным, а «одним из многих») [15], а также для сохранения дизайна в условиях технологического замещения [5], которому могут быть подвержены все креативные индустрии.
Постглобальный мир открывает возможность для развития множественных глобализаций, проектные предложения которых должен формировать и наполнять реальным содержанием дизайн, как их активный, а, возможно, и радикальный, субъект. Развитие национальных и региональных школ дизайна, создание значимых для общества и вносящих вклад в общее будущее человечества продуктов и систем является актуальной задачей дизайн-индустрии. Для реализации этого современный дизайн и дизайн-образование должны основываться на модели опережающего развития. Следует напомнить, что становление дизайна начиналось именно с опережающего развития. Такие школы дизайна, как Баухаус и ВХУТЕМАС/ВХУТЕИН, опередили и предопределили развитие модернистского дизайна и создали модель обучения, которая не теряет актуальность до сих пор.
Опережающее развитие означает прогностическое и концептуальное опережение бизнес-стратегий с целью влияния на рынок, основанное на понимании реальных потребностей общества. Опережающее развитие современной дизайн-школы и дизайн-образования может включать в себя следующие направления:
Принятие модели опережающего развития дизайн-индустрией и системой дизайн-образования необходимо для преодоления кризиса позднего глобального и раннего постглобального общества, учитывая его сложность и противоречия. Для преодоления кризиса поздней глобализации дизайну необходим разрыв со старыми парадигмами и концептуальными установками, пересмотр ценностных ориентиров и выработка новых концепций, адекватных новой реальности. Опережающее развитие невозможно осуществить на старой концептуальной платформе, что означает необходимость качественного скачка в развитии дизайн-школ, формирование гуманистической интеллектуальной и проектной среды.
Список литературы
© При использовании материалов сайта соблюдение авторства и ссылка — обязательны.
© (2003—2026) Павел Родькин
Отдельные публикации могут содержать материалы не предназначенные для лиц младше 16 лет.
No AI inside!