Революция потеряла цвет : Введение

Современные войны, как показали Ирак, Югославия, Ливия, Сирия, Грузия и т.д., ведутся сразу в нескольких измерениях: реальном и информационном. Символическая политика в современном информационным обществе приобрела такое же значение, как и реальная.

Негативное восприятие и как следствие отношение к собственной политической и социальной системе и государству может стать серьезным мотивационным фактором саморазрушения. Собственно это «гуманитарное оружие», использовавшееся в холодной войне, сыграло одну из главных ролей в развале СССР. Игнорировать гуманитарные и коммуникационные технологии как «неполитические» означало бы полное непонимание угроз для современного общества. Это продемонстрировали и так называемые цветные революции, произошедшие в самых разных странах мира: за период с 2000 по 2014 год в мире произошло более двадцати «цветных революций» и попыток их реализации. С особой разрушительной силой они прокатились по всему постсоветскому пространству.

Для России феномен «цветных революций» начался и вошел в политическую и общественную повестку с «оранжевой революции» на Украине в 2004 году. Именно «оранжевая революция» сформировала для российского общества образ «цветной революции» и на долгое время обусловила отношение к этому явлению. Несмотря на то что «цветные революции» происходили и до, и после первого Майдана, фактически только Киев стал для России точкой отсчета применения новых политических, социальных и гуманитарных технологий. После «оранжевой революции» сформировалось представление об универсальности и всемогуществе технологии ненасильственной смены политических режимов.

Данная книга является развитием исследования1, написанного в 2005 году сразу после событий «оранжевой революции», и отражает изменение характера современных «цветных революций», которые заставляют по-новому осмыслить и дать оценку данному феномену. Тогда «оранжевая революция» воспринималась в глобальном смысле как разрушение классической системы власти средствами постмодернистских технологий.

Главным инструментом «оранжевой революции» стал фирменный стиль, который политически идентифицировал и идеологически мотивировал общество на противостояние с властью. Фирменный стиль стал медийно идеализированным, удобным и не требующим напряжения (что также соответствует корпоративным практикам потребления), носителем и ретранслятором чужой политической воли. Эффективность стиля заключалась в его интенсивности и массовости, повторяемости и воспроизводимости, навязчивости и зрелищности (контрастности и яркости), проникновении (трансгрессии) во все сферы жизни, пусть и на краткосрочном этапе.

Произошло «расслоение» реальности на медийный образ событий и физический политический процесс в его открытой (уличной) и закрытой (технологической и институциональной) формах.

Медийный интерфейс «цветных революций» и их внешние проявления в виде отличительной символики, ставшей своеобразной политической «униформой» как отдельных политических движений, так и глобального тренда окончательного установления «конца истории», провозглашенного Френсисом Фукуямой, имеют такое же значение, как и их внутренняя недекларируемая механика. Исследование и анализ эстетических и коммуникационных проявлений «цветных революций» имеет такую же методологическую важность, как и объективная информация об их реальной структуре.

Но с 2004 года «цветные революции» претерпели существенную трансформацию. Они стали насильственными, на первый план вышли самые архаические архетипы, символы и формы давления на политический режим. В глобальном измерении «цветные революции» превратились в контрреволюции. Для медийного образа уже не требуется ресурсоемкая технология ненасильственного коммуникационного протеста. Так, события «Евромайдана», неизбежно сравниваемого с «оранжевой революцией» 2004 года, стали не отклонением от мирного сценария, а технической реализацией плана государственного переворота.

Ненасильственный и «бархатный» бренд «цветных революций» давно уже не соответствует реальности. Сами символические названия, которые формируются на основе фирменного стиля (символики и цвета) протестных акций, стали формальностью, часто революции не имеют единой идентификации.

Характеризуя развитие технологии «цветных революций», следует выделить ряд принципиальных положений, иллюстрируемых в данном исследовании.

  • Принципиальной новизной «цветных революций» в отличие от «бархатных» является системное использование фирменного стиля.
  • «Оранжевая революция» в Киеве в 2004 году является образцовой и как ни одна другая революция на постсоветском пространстве или в мире сформировала для российского общества восприятие «цветной революции».
  • Идеологический бренд «цветных революций» (и в первую очередь «оранжевой революции») был развеян «Евромайданом» 2013—14 годов. «Цветные революции» в мире перестали быть ненасильственными.
  • Постмодернистские технологии уступают место реальным, классическим (а в некоторых случаях и архаическим).
  • Технология современных «цветных революций» фактически является формой современного государственного терроризма.
  • «Цветная революция» побеждает там, где власть проявляет слабость вследствие внутреннего раскола элит и предательства.
  • «Цветные революции» потеряли цвет, поэтому анализ их символики и ее семантики сегодня является бессмысленным.
  • Публичная (буквально — видимая) часть «цветной революции» является важнейшим элементом для понимания технологий гуманитарного и коммуникационного управления обществом.
  • События 2004—2014 годов дают возможность проанализировать эволюцию технологии ненасильственной смены политических режимов, что позволяет выработать реалистичное понимание современных процессов, которые в условиях глобализации могут угрожать государству и обществу.

«Цветные революции» символически и идеологически демифологизировали власть, в этом заключалась их сила, приводившая к изменению экономической, политической и геополитической расстановки сил во многих странах. Поэтому сегодня «цветные революции» сами нуждаются в демифологизации. Этого требует объективное и научное понимание современных социально-политических процессов.

Как ненасильственная технология свержения власти «цветная революция» свернута. Но ее идеологический бренд продолжает эксплуатироваться в медиа и работать в реальности.

1) Родькин П. Оранжевая визуальная революция. Фирменные стили против символических систем. Эскалация дизайна и эскалация власти. М.: Луч, 2005. Некоторые части книги вошли в настоящее исследование (с. 17—27).

Родькин П. Революция потеряла цвет. «Цветные революции» 2004—2014: гуманитарный и коммуникационный феномен войны нового типа. М.: Совпадение, 2015. С. 3—7.

Поделиться:

Канал в Telegram




Друзья

Логосклад.ру

© При использовании материалов сайта соблюдение авторства и гиперссылка — обязательны.
© (2003—2017) Павел Родькин

Отдельные публикации могут содержать материалы не предназначенные для пользователей младше 16 лет.

English