Тексты  2010  Нагой среди одетых

Версия для печати

Одним из самых интересных и необычных футуристических изданий является книга Василия Каменского «Нагой среди одетых». Она выделяется среди других изданий русских футуристов необычной фактурой, формой, материалом, чрезвычайно насыщенной и разнообразной типографикой.

В этой книге реализованы любимые футуристические идеи диссонанса и алогизма: использование обоев, на которых напечатана книга, является не только «техническим», но прежде всего семантическим и художественным приемом. Сам материал, его художественная фактура, которые в обычной книге и в традиционном художественном оформлении, исходя из художественной же логики — являются несоединимыми объектами. Обои (впервые использованы в «Садке судей I») играют двойную функцию по дисгармонизации художественного пространства — как собственно материал, фактически — реди-мейд, и как носитель определенной визуальной фактуры. Алогизм не ограничивается рамками авторского рисунка, он реализуется также на уровне материала и всей структуры книги.

Пестрые и мещанские рисунки обоев объединяются с экспериментальной и нонконформистской графикой и типографикой в единой художественной конструкции. Вульгарный и непроницаемый материал, который используется в «первозданном» виде, без стремления и намека на художественную интерпретацию (в отличие от того же футуристического коллажа и аппликации) возникает в пространстве футуристической книги, которое должно, казалось бы, стремиться избавится от всего чуждого.

И если в других изданиях футуристическая графика сама создавала основной контраст с традиционной художественной и книжной формой, структурой, фактурой, материалом, то теперь роль главного раздражителя выполняют именно обои. Красочный, штриховой, эстетический диссонанс и смысловой алогизм «Нагого» поражает и не оставляет равнодушными даже современного зрителя, которого в сфере искусства трудно чем-либо удивить.

Эти две составные части не пересекаются и не смешиваются (кроме обложки), они отделены друг от друга. Вместе с тем, они образуют развороты, которые воспринимаются как единое целое, хотя и составленное из разнородных элементов. Интересно отметить, что обои книги «Нагой среди одетых» подобраны более разнообразно (встречаются комбинации цветов, фрагментов изображений животных) в отличие от книги «Танго с коровами» (напечатана с тех же форм, что и «Нагой среди одетых», но с изменениями и дополнениями), где подобраны только рисунки цветов.

Еще одному неожиданному сдвигу подвергается форма книги. Правый верхний край срезан под углом, что мгновенно «искажает» традиционное пространство печатного листа, нарушая привычное композиционное и зрительное строение и восприятие страницы. Этот ход, при кажущейся простоте замысла и реализации имеет фундаментальное значение: изменению подвергается одна из незыблемых форм, причем не только в декоративном, но и в рабочем, функциональном значении. Следует отметить, что этот прием больше не встречается в других футуристических изданиях (кроме «Танго с коровами»).

Особо следует выделить типографику. В отличие от, например, «Заумной книги» весь акцент переносится с изображения на текстовую графику, изображение(визуальная фактура обоев и даже иллюстрации) на этот раз выносится за текст, хотя и является составной частью книги. Речь идет не о дистанцировании и противопоставлении (что являлось бы самым простым объяснением), а об остранении, реализованном в художественном произведении средствами формы, структуры и визуального языка.

Типографика «Нагого среди одетых» поражает разнообразием ритмов, размеров, построений и приемов. Это и игра строфами, выделениями слов и отдельных букв (за счет разных размеров и гарнитур) — прием изначально поэтический, нежели художественный (его можно отнести к интонационным экспериментам в поэзии), но воспринимающимся в контексте всей книги уже исключительно визуально, и чистая визуальная деконструкция поэтического текста, обогащающая его новыми качествами визуального языка. Язык этот не линеен и труден для восприятия, привыкшего к выверенным классическим формам, однако он захватывает зрителя и заставляет его расшифровывать текст. Читать стихотворения «железобетонных поэм» можно с любого места в произвольно выбранном порядке.

Стихотворения «КонСТАНТИнополь», «Кабарэ ЗОН», «КАРТИНия Дворец», «ЦИРК Никита», «СКЭТинг-рин», «Бани» заслуживают особого внимания. В них привычное линейное (и собственно поэтическое) повествование сбивается и перемешивается в новую конструкцию. Строфы сбиваются в блоки, которые разделяются тонкими линиями, своеобразной «арматурой». Но эти «отбивки» не структурируют лист, а скорее вносят в него дополнительную игру, усиливают динамику листа, который воспринимается, порой, как цельный кубистический рисунок (особенно в стихотворении «КонСТАНТИнополь»). Структуризация происходит скорее на уровне букв и размеров, которые создают живую и пульсирующую ткань визуальной поэзии.

Вместе с тем, каждое стихотворение обладает пластической индивидуальностью: в стихотворении «КАРТИНия Дворец» — текста, разлетается из свободного центра к сгущенным краям листа, «ЦИРК Никита», напротив, очень спокойно по композиции и динамики шрифта, уложенного ровными столбцами, в стихотворении «СКЭТинг-рин» направление шрифта и движение всей композиции задается линиями, служащими как своеобразные направляющие. Этому шрифтовому хаосу, состоящему из множества разнородных элементов, футуристам удается придать осмысленную динамику и собрать в единую и законченную заумную форму.

Следует отметь, что типографика обложки «Нагого» достаточно спокойна, статична, почти что традиционна, тонкий динамический всплеск образует надпись «издание русских футуристов». Особенно это спокойствие бросается в глаза если сравнить ее с обложкой «Танго с коровами», где ритмичный шрифт «сложен» в перенасыщенную, плотную, суетливую, живую и сложную композицию.

Книга проиллюстрированная литографическим рисунками («Портрет А. Кравцова», «Нагой», «Танцовщица в цирке», «Портрет В. Каменского», «Слоны в цирке»). Таким образом, в книгу привносится еще один элемент, который образует третий повествовательный пласт, присутствующий между типографикой стихотворений и фактурой обоев... Рисунки эти очень игривы и в отличие от жесткой графики В. и Д. Бурлюков в «Танго с коровами» мягки, почти неряшливы. Интонационно они очень тихи и служат своеобразными контрапунктами между геометрической ясностью наборных композиций стихотворений и монотонным гротесковым величием фактуры книги. Ту же роль выполняет коллаж из цветной бумаги в «Заумной книге», который вмешивается в четкий ритм стихотворений и рисунков.

Такое разнообразие художественных, композиционных, типографических, повествовательных и литературных приемов и экспериментов, собранных в рамках в одного издания, поражает своей естественностью и неудержимостью. Книга «Нагой среди одетых» является настоящим сокровищем наследия русского футуризма и не утратила ценности с точки зрения современного графического дизайна и типографики.

15 марта 2010 г.

Проблемное поле:

Визуальная политика от Путина до Медведева: надежды и перспективы	Визуальная политика эпохи Путина
Индекс уязвимости — нефтегазовые бренды России 2010	Оранжевые технологии на службу Отечеству (к вопросу о «синих ведерках»)
Национальный брендинг на постсоветском пространстве	Паспорт и национальный бренд
Городской брендинг в Чехии	Территориальный ребрендинг
Мельбурнский прорыв	Фирменный стиль полиции Голландии — в помощь ребрендингу милиции
Брендинг спорных территорий (косовский прецедент)	Дизайнеры о типографике

Авторский мастер-класс: Территориальный брендинг в современном коммуникативном процессе

© Любое использование материалов без согласия автора не допускается.
При использовании материалов сайта соблюдение авторства и ссылка на prdesign.ru — обязательны.
© (2003—2010) Павел Родькин